As decreed by the President of the Russian Federation, non-working days are extended through May 31. This means there will be no performances, the theatre's box office will be closed.

Please take care of yourself, stay at home, and join our online broadcasts!

Умножение на бесконечность непонимания

25 May 2015

«Досуг в Москве» о «Сверлийцах»:

Современные композиторы объясняют, что такое Сверлия и как устроен оперный сериал «Сверлийцы», премьера которого происходит на протяжении всего месяца в Электротеатре «Станиславский». Режиссер и создатель непостижимого либретто — Борис Юхананов. Исполнители — сплошь звезды музыкального авангарда: вокальный ансамбль N’Caged, ансамбль QUESTA MUSICA и Московский ансамбль современной музыки (МАСМ). Каждый из высказавшихся композиторов выступил автором партитуры к одному из шести эпизодов оперы, длящейся суммарно пять вечеров.

Дмитрий Курляндский
(Эпизод I: 8 и 9 июня в 20.00):
«Сверлия — это потусторонняя цивилизация, которая входит в контакт с посюсторонней (то есть нашей с вами) цивилизацией через инсталляцию оперного сериала на сцене „Электротеатра“. Это абсолютная реальность. Боюсь, что никто из композиторов не может кратко пересказать сюжет. Сама эта невыразимость, непредсказуемость отчасти и есть суть сверлийская. Дело в том, что текст „Сверлии“ — это своего рода Талмуд, который работает с определенными символами, каждый из которых имеет свой свод толкований и так далее. И по-настоящему разобраться в том, что есть „Сверлия“, — невозможно. Так как это потусторонняя цивилизация, возможно, нам не хватает просто каких-то понятийных зон, которые можно было бы включить для полно- ценного понимания этого явления. Хотя Борис (Юхананов. — Прим. ред.) говорит: „Да что тут сложного, все понятно“, — но всякий раз это „понятно“ оборачивается полуторачасовым рас- сказом. С другой стороны, музыка, будучи непонятным, словами неизъяснимым искусством по своей сути, она эту идею непонятности умножает на себя. То есть фактически на бесконечность. На музыку как воплощение абстракции. И любая из частей — умножение на бесконечность того отрезка текста, который достался каждому из композиторов. Это умножение на бесконечность непонимания. Но непонимания, которое есть в данном случае — единственный ключ к полноценному пониманию этого материала; к нему можно подойти только через непонимание. Очень важно в данном случае избавиться от страха непонимания, на всех уровнях: и на текстовом, и на действенном уровне. На самом деле на усложнение понимания работает еще и разделение произведения на шесть частей: каждый композитор решил оперу в не похожем на других ключе, то есть это шесть очень разных опер».

Борис Филановский
(Эпизод II: 15 и 16 июня в 20.00):
«Сверлия — это своего рода цивилизация-НЛО, существующая параллельно нашей, которая время от времени ее касается, выходит на какой-то контакт. Параллельный мир. Обитатели этого мира напоминают ангелов, у них другое отношение телесного со всем остальным, они такие всемогущие, управляют временем, причинно-следственными связями — сингулярные чуваки, в общем. Автор читал Рэя Курцвейла и в ту же сторону думал, если я правильно понимаю. Принц-Сверленыш понимает, кто он, генезис своего происхождения, и из обыденной жизни он не то восходит, не то выпадает — не знаю, как сказать, — вот в эту НЛО-цивилизацию. Но фактически не происходит ничего. И в музыке тоже ничего не происходит. Там есть несколько музыкальных идей, которые проходят через почти два часа музыки. Я, разумеется, могу говорить пока только о той части оперы, музыку к которой сам написал. Про остальных не знаю, еще не слышал. О каких-либо границах взаимодействия композиторов речи не шло, но цитировать никто из нас никого и не стал был — мы все слишком разные. И в этом различии, кстати, и основной интерес. Потому что текст один, более или менее связный в течение всех пяти вечеров, но мы очень разные. Если говорить о каких-то самостоятельных фрагментах партитуры, у меня, например, есть две вещи без слов, но с хором. Это своего рода комментарии к отрывкам из несуществующего учебника сверлийской философии. Там просто прокомментирована отдельным тактом, отдельной музыкальной фигурой каждая строчка, каждое понятие — попытка дать музыкальный логический эквивалент тому, что говорится в этом тексте. В тексте говорится об отношениях сверлийцев к слову, к жизни, к смерти, к форме как таковой и так далее. Зрители будут видеть текст на проекции и слышать музыкальные комментарии к нему».

Алексей Сюмак
(Эпизод III: 22 и 23 июня в 20.00):
«Главная удивительная способность Бориса Юхананова — это видеть реальность под совершенно другим углом. Таким, каким видит мир он, уж точно не видит никто. Это может и завораживать, и пугать, и очаровывать, но главное — помогает увидеть новое в себе. На „Сверлийцах“, я думаю, испытает шок как опытный зритель, так и совершенно неподготовленный. До этого в Электротеатре „Станиславский“ Борис Юхананов выпустил колоссальный проект — „Синяя птица“. „Сверлийцы“ — нечто похожее по масштабам, но выдержанное совершенно в другом ключе. Новаторство состоит сразу из нескольких аспектов. Первый заключается в том, что на сцене театра одновременно ставится целая серия опер, причем это не уже существующие оперы, а заказанные композиторам специально для этого проекта. Во-вторых, все приглашенные композиторы — актуальные и известные авторы как в России, так и за рубежом. Все они очень разные, но объединенные поисками новых средств выразительности, да и просто интересные личности. Но самая принципиальная отличительность проекта в том, что все постановки проходят не в оперном, а в драматическом театре. Вот это совмещение, удивительное и сложное действие создает общими титаническими усилиями самую настоящую сказку. Это спектакль о параллельной вселенной, которая существует рядом с нами. Иногда мы можем заметить сильного Кентавра, иногда Принца, а иногда нас может очаровать волшебная Девушка и снова скрыться в толпе — спектакль о том, что присутствует среди нас незримо. Но является составной частью каждого. Думаю, те, кто знает меня и мою музыку, немало удивятся».

Сергей Невский
(Эпизод IV: 29 и 30 июня в 20.00):
«Сверлия — это исчезнувшее государство, в котором происходит действие оперы. Там есть сверлийцы и Принц-Сверленыш. Что с ними происходит — понять невозможно, в конце все умирают. Или не умирают. Но всем хорошо. Невозможность понять текст отражается в организации музыкального текста: он тоже распадается на части, атомизируется. Поэтому у нас музыка почти как текст, а у Бориса Юрьевича очень хорошее визуальное мышление, замечательная будет сценография Степана Лукьянова, и в принципе, я думаю, можно будет смотреть картинку и слушать музыку. А если серьезно, „Сверлийцы“ — это такой персональный миф. Есть несколько случаев, когда миф, сделанный для частного пользования, для семьи, становился фактом литературы — например, „Тимур и его команда“, „Винни-Пух“, „Муми-Тролль“. И, я надеюсь, у „Сверлийцев“ будет такой же успех, как если не у „Муми-Тролля“, то хотя бы как у „Тимура и его команды“».

Алексей Сысоев
(Эпизод IV: 29 и 30 июня в 20.00):
«Сверлия — это некая мифическая цивилизация, которая существует параллельно нашему миру. Всю историю целиком можно узнать, разве только посетив все пять опер, а история действительно интересная. Вкратце же пересказать сюжет невозможно. Вообще оперный сериал „Сверлийцы“ — проект уникальный сам по себе; собравший воедино очень разных по стилю и темпераменту композиторов. Художники, в широком смысле слова, порой сталкиваются с проблемой, когда их пытаются присоединить к чему-то насильственно, желая получить в итоге естественный продукт. Это в корне неправильный подход. Все должно случаться не спонтанно, а на уровне взаимодействия творческих единиц, созидателей, из чего может возникнуть нечто неожиданное, и как раз-таки — естественное».

Владимир Раннев
(Эпизод V: 6 и 7 июля в 20.00):
О чем «Сверлийцы»?
«Фронтмен группы «Тупые» Дима Голубев в клипе 1988 года с песней «И грянет страшный русский ренессанс» (как в воду глядел) выразился так: «Мы поем о себе». Вот об этом же и опера «Сверлийцы».
Как композитор Раннев взаимодействует с текстом автора Юхананова?
«Волюнтаристски. Что, в общем-то, нормально для оперной традиции. Музыка, лишь иллюстрирующая текст звуками, — лишняя музыка. В хороших вокальных сочинениях — прислушайтесь — вы всегда обнаружите не прибавление звука к слову, а вторжение первого во второе. Все это вы обнаружите и в романсах Глинки, Чайковского, и в оперной классике, и в моих «Сверлийцах».
Какой фрагмент оперы вызывает наиболее нежные чувства, представляет собой небывалый вызов самому себе, непостижим в принципе, сведет с ума зрителя?
«У меня опера построена как сквозная форма, как один полуторачасовой трек, поэтому там нет „фрагментов“. Но свои места есть для всего вами перечисленного, в том числе для помутнения рассудка. И не говорите потом, что я вас не предупреждал».

Записал Алексей Киселев

Share this: