As decreed by the President of the Russian Federation, non-working days are extended through May 31. This means there will be no performances, the theatre's box office will be closed.

Please take care of yourself, stay at home, and join our online broadcasts!

«Ведомости»: В оперном сериале «Сверлийцы» что-то завертелось

25 June 2015

На сцене электротеатра «Станиславский» сыграли второй и третий эпизоды, в которых слова и музыка померились силами с различным исходом.

Текст: Петр Поспелов

Оригинальность оперного проекта «Сверлийцы», каждую неделю собирающего в небольшом зале на Тверской интеллектуально-музыкально-театральную Москву, состоит в том, что автор текста, режиссер спектакля и, прямо скажем, продюсер проекта Борис Юхананов привлек шестерых композиторов к написанию цикла на единый сюжет. В этом же состоит и известная проблема проекта, поскольку текст романа, менять который композиторы не вправе, мало напоминает текст оперного либретто, призванный лишь будить фантазию композитора и умирать в музыке.

Однако в эпизоде втором музыке удалось все-таки не стать служанкой литературы. Возможно, режиссер Борис Юхананов и композитор Борис Филановский нашли общую надежную почву. Оказывается, жители Сверлии (а мы-то думали, что Земли) одно время исповедовали иудаизм, и одинокий сверленыш, однажды проснувшийся на кухне в окружении вертящихся холодильников (подобным образом в Солнечном городе на глазах у Незнайки вертелись дома), вдруг вспомнил свои истоки. Маленький человек, осознавший себя частью большой истории, — тема, понятная каждому независимо от того, умеет ли он читать еврейский алфавит, ставший здесь частью сценографии Степана Лукьянова. Сам композитор, появившийся на видеопроекции, обсудил филологические аспекты Торы с таким подъемом, что умозрительная игра укрупнилась до ветхозаветных масштабов. Показалось, что не хватает только Адама и Евы — и во второй части действительно появились мужчина и женщина с их вечной войной полов: любовно-драчливый танец Сверлийской парочки совместно поставили и исполнили Лина Лангнер и Павел Кравец.

Простые и важные темы разогрели под литературно-музыкальным блюдом хороший огонь. Слова упали в музыку, как ломкие сухарики в густое тесто, — кушанье удалось. В одном из эпизодов солист пел только согласные звуки, в то время как хор исполнял тот же текст с гласными — вот пример работы, в которой звуковая идея преобразует текстовую, но вместе с тем не уничтожает ее, музыка возникает там, где раньше были только слова. Работа Филановского — честно написанная партитура, которой хватило на два часа. Она состоит из отрезков, внутри каждого из которых какая-либо звуковая идея претерпевает гармонические преобразования. Конечно, часто хочется, чтобы звуковых идей было больше, а времени их экспонирование занимало бы меньше. Но композитор перемежает монтажные отрезки встык, накладывает их друг на друга — и добивается напряженной музыкальной драматургии, которая диктует действию свою логику на протяжении всего представления.

Литература взяла реванш в эпизоде третьем. Мы увидели драматический спектакль, к которому композитор Алексей Сюмак написал местами остроумную, местами суховатую прикладную музыку, равным образом четко исполненную Московским ансамблем современной музыки под управлением Филиппа Чижевского и хоровым ансамблем Questa musica. В партитуре Сюмака есть место эффектным и напряженным сольным выходам (вокальному и актерскому мастерству Сергея Малинина и Алены Парфеновой из ансамбля N’Caged, а также костюмам Анастасии Нефедовой, в которые они одеты, нужно отдать должное) — и все-таки обилие декламации, откуда бы она ни шла (со сцены, из компьютера или с видеоэкрана), уводит текст в сторону от музыки.

Цельное настроение эпизоду третьему создает общий пафос инфантилизма, который умеют распространять взрослые люди, обладающие чувством юмора. Мы уже всерьез стали верить в угрозу, нависшую над сверлийской цивилизацией, как вдруг нас завалили детьми. Они здесь и персонажи (одного рожают на сцене — это и есть будущий сверлийский принц), и исполнители (голос девочки излагает самые возмутительные подробности отношений между сверлийскими богами), и соавторы (целых три фильма снял и смонтировал для спектакля представитель нового поколения режиссеров параллельного кино Александр Дулерайн-младший, чья творческая мысль к финалу увела нас в Роттердам).

В третьем эпизоде нас посадили не вдоль беговой дорожки, а более привычным амфитеатром. Сверлийский театральный дух проснулся: все завертелось. Вслед за кухонной техникой завертелись мохнатые диваны, кроме одного, в котором был спрятан барабан. Завертелись солисты и хористы. Ну, и главное — завертелись сверла, неожиданным образом включившиеся в ритуалы, хоть пенитенциарные, хоть акушерские, хоть эротические.

Согласно сопроводительным материалам, первый и второй эпизоды сериала совместно образуют увертюру к «Сверлийцам», тогда как само действие начинается с третьего. На слух и на глаз это не так. Если первую часть и можно расценить как вступление, то вторая — истинное начало: в симфониях это обычно первая и главная часть. Третья часть выглядела и звучала типичным скерцо. Ждут ли нас теперь адажио и финал?

Share this: