As decreed by the President of the Russian Federation, non-working days are extended through May 31. This means there will be no performances, the theatre's box office will be closed.

Please take care of yourself, stay at home, and join our online broadcasts!

Уроки МХК: как устроен театр Ромео Кастеллуччи

17 July 2015

Знаменитый итальянский режиссер дебютирует в Москве

Текст: Антон Хитров для ТеатрALL

18 июля Электротеатр «Станиславский» сыграет премьеру с пышным названием «Человеческое использование человеческих существ». ТеатрAll рассказывает о режиссере спектакля Ромео Кастеллуччи.

Трудно сказать, кто такой Ромео Кастеллуччи — театральный режиссер, который занимается современным искусством, или актуальный художник, делающий спектакли. Диалог с историей живописи, реалистичные сцены насилия, эпатаж и собственные выступления с риском для здоровья — все это ставит итальянца в один ряд с современными художниками. Однако в репертуаре театра или программе международного фестиваля фамилия Кастеллуччи — показатель престижа. Режиссер совершенно равнодушен к законам драматического театра: его типичный спектакль — это череда прекрасных или пугающих образов, логика которых неочевидна зрителю. Впрочем, если сравнивать разные работы Кастеллуччи, картина становится более ясной: почти везде можно обнаружить схожий набор элементов.

Живопись

Художник по образованию, Кастеллуччи назвал свою театральную компанию «Обществом Рафаэля Санти» в честь мастера итальянского Ренессанса. Связь с изобразительным искусством проявляется в его спектаклях двумя путями. С одной стороны, театр Кастеллуччи — это торжество визуальных образов: чтобы в этом убедиться, достаточно набрать «Socìetas Raffaello Sanzio» в поиске изображений Google. Режиссер может себе позволить дорогие театральные эффекты — такие, например, как фантастические цветы, возникающие в воображении ребенка, героя «Чистилища» (на фото), или миллионы черных перьев, поднятые в воздух мощными вентиляторами в спектакле «Ресторан „Времена года“». И то, и другое зритель видит через полупрозрачный экран: один из любимых приемов Кастеллуччи напоминает о его первой профессии — ведь в такие моменты трехмерный спектакль уподобляется плоской картине. С другой стороны, в «Обществе Рафаэля Санти» живопись играет ту же роль, что и пьеса в обычном драматическом театре: часто наряду с литературой Кастеллуччи интерпретирует картины, фрески и архитектурные памятники, вступая в полемику с художником и его эпохой. Так, идеал Возрождения — человек — в спектаклях, отсылающих к живописи Ренессанса, изображен уязвимым, жалким и к тому же нередко жестоким. Можно сказать, что сквозной сюжет спектаклей Кастеллуччи — это история культуры с уклоном в изобразительное искусство.

Религиозные сюжеты

«Тангейзер» Тимофея Кулябина показался бы новосибирскому митрополиту образцом веротерпимости, если бы он увидел спектакль Кастеллуччи «Проект J. О концепции Лика Сына Божьего» (на фото). Но, как и наш соотечественник, итальянский режиссер вовсе не собирался оскорблять христиан — хотя католики Парижа и Вильнюса протестовали против показов этой постановки (в 2011 году спектакль побывал на Чеховском фестивале в Москве, но никаких православных активистов возле театра замечено не было — эх, золотое время!). «Проект J» — это парафраз евангельской истории, в котором отправной точкой становится картина художника раннего Возрождения Антонеллы да Мессины «Христос благословляющий». На фоне колоссальной репродукции разыгрывается совершенно бытовой сюжет, участники которого, тем не менее, уподобляются героям Священного Писания: взрослый сын моет пожилого, страдающего диареей отца. Эта мучительная натуралистическая сцена — отсылка к евангельскому эпизоду, в котором Иисус мыл ноги ученикам, тем самым указывая на свое призвание: очистить дряхлое и немощное человечество от греха. Кульминацией этого служения, как известно, становится его смерть на кресте — собственно, то, как решал ее Кастеллуччи, и вызывало протесты в католических странах: по репродукции Антонеллы да Мессины текла бурая жижа, которую сын минутой раньше заботливо смывал с отца. Картина съеживалась и опадала, как огромный лист промокательной бумаги, но на ее месте оставалось точно такое же изображение, создаваемое проектором — намек на будущее воскресение Христа.

Физиология

Излюбленный мотив Кастеллуччи — противостояние культуры, возвышающей человека, и природы, которая, наоборот, его принижает (отсюда — соседство живописи Возрождения с экскрементами в спектакле «Проект J»). Артисты, с которыми работает режиссер — зачастую люди с ограниченными возможностями или физическими недостатками. В постановке «Юлий Цезарь. Фрагменты» по мотивам трагедии Шекспира политика и искусного оратора Марка Антония играл актер (на фото), который перенес операцию на горле и без голосового аппарата почти не способен говорить разборчиво. В этом спектакле символом культуры становилась речь: именно ораторское искусство делала шекспировских геров полубогами, способными управлять толпой. С помощью крохотной камеры Кастеллуччи заглядывал одному из артистов в гортань, как бы удивляясь тому, что величайшая сила — слово — будет уничтожена, если повредить этот крохотный, нежный механизм: голосовые связки.

Насилие

Эта тема тесно связана с предыдущей: жестокость — как и другие проявления нашей несовершенной природы — нередко демонстрируется итальянским режиссером подробно и реалистично. В спектакле «Tragedia Endogonidia BR.#04 Brussel» (на фото) два вооруженных дубинками полицейских избивали третьего в кровавую кашу. Четвертый эпизод масштабного международного проекта Кастеллуччи «Tragedia Endogonidia» («Трагедия, рождающаяся из самой себя»), куда вошли одиннадцать постановок в десяти европейских городах, был создан для Брюсселя. Возможно, тот факт, что в столице Бельгии расположены штаб-квартиры международных организаций ЕС и НАТО, заставил Кастеллуччи включить представителей власти в свой спектакль. В «Чистилище» — второй и, по мнению некоторых, самой пугающей части трилогии по мотивам Данте — отец избивал и, видимо, насиловал маленького сына: зрители не видели этой сцены и могли догадываться о ней только по крикам ребенка. Но если страдания персонажей — не более чем театральная игра, то самому себе Кастеллуччи готов причинить боль по-настоящему. В спектакле «Ад», который показывали во дворе средневекового Папского дворца в Авиньоне, ассистенты спускали на режиссера свору свирепых овчарок. Эта сцена соответствовала одному из первых эпизодов «Божественной комедии», где поэта преследуют хищные звери — аллегории пороков. Чтобы избежать укусов, Кастеллуччи надевал защитный костюм, который, правда, не спасал от шока и не мешал собакам повалить его на землю. Московский проект тоже не прошел для режиссера безболезненно: осенью, на открытых репетициях, его била по лицу механическая рука. Не исключено, что это самоистязание — такой же диалог с традицией, как и отсылки к работам известных живописцев. Начиная с 60-х, художники стали экспериментировать со своим телом и в том числе заниматься членовредительством (лицо этого направления — «бабушка перформанса» Марина Абрамович).

Ссылка на материал

Share this: